Размер шрифта / Fontin koko  

Об одном имени на грани веков.
Все, что невозможно придумать...

Подумать только! Гражданке Финляндии, бывшей нашей соотечественнице Хейстонен Хилме Семёновне 23 марта 2013 года исполнится 100 лет!

Хилма Хейстонен родилась в деревне Ойналово (Арвила - финск.) Парголовского района Ленинградской области; деревни под этим названием теперь уже не существует в России. Сегодня Хилма Хейстонен живёт в центре по круглосуточному обслуживанию престарелых людей.


Хилма (слева) и дочь Виола Хейстонен в марте 2013 года

Эта женщина с удивительной судьбой, наверное, одна из долгожителей среди ингерманландских финнов, которых так любезно пригласил в Финляндию президент Мауно Койвисто в 1990 году.

Детство у Хилмы было хорошее.
В семье было девять детей и приёмный мальчик Юха. Глава семьи Хейстонен Семён Генрихович (1880-1963), стал вдовцом с четырьмя малолетними дочерьми (Амалия, Хилма, Лидия и Анна). По этой причине его вызвали с фронта Первой мировой войны. Попав в родное село, Семён взял в жёны 18-ти летнюю Варвару, которая родила ему ещё пять детей: девочку Любу и четырех мальчиков: Суло, Арви, Эйно и Вильяма. Семья даже по меркам того "революционного" времени считалась большой.


Родители Хилмы Хейстонен, слева Семён Генрихович

Еще была частная собственность на землю и орудия производства, и семья обходилась всем своим, жила автономным хозяйством. Как рассказывает Хилма Семёновна, у них было 5 или 6 коров, лошадь, а может и две... Сами выращивали хлеб, держали скотину, и отец семейства делал всё для дома сам - хозяин он был - что надо: даже валял валенки, шил шубки для детей. Вероятнее всего, и телега, и сани были тоже собственного производства.

Сегодня Хилма Хейстонен, слава богу, находится в удивительно ясной памяти. Вот, что она вспоминает накануне своего векового юбилея.
"Родители, конечно, "пахали", как это принято говорить сегодня, с утра до вечера. Но то, что вкладывается в это одиозное слово, надо прочувствовать, пережить, чтобы понимать его вполне. Пахали, значит, без преувеличения, с рассвета и до заката, а в сенокосную пору и позднее - были на ногах, суетились по хозяйству, поскольку в сельском доме всегда есть работа.
Дети воспитывали друг друга: четыре дочки от первого брака смотрели за малышами, и у каждой был свой подопечный. Кушали все вместе за одним столом и вместе. В семье соблюдали хорошие манеры: нельзя было шуметь и класть локти на стол, за этим строго следила бабушка, у которой всегда был прутик под передником - для острастки.
Отец и мать (новая жена Семёна Генриховича) никогда не повышали голос на детей, и если кто-то провинился, то отец брал на колени провинившегося и спокойно "разъяснял" ситуацию; так и воспитывал".


Как рассказывает Хилма, дети очень любили именно отца, и слушались его больше всех. В 1927 или 1928 году всё их хозяйство (и ближайших соседей) "коллективизировалось" в колхоз. Стало жить труднее, так как большая семья осталась лишь с одной коровой. Хотя мама и её сёстры от первого брака были уже взрослые, и обязаны были работать в колхозе, но в принципе, там ничего не зарабатывали; "трудодни" не в счет, у них даже не было паспорта. Но всё же держались; так в ежедневных заботах прошло более 10 лет.

Потом нагрянула война. Утром 22 июня 1941 года родился брат Хилмы Толя. В сентябре того же года их всех эвакуировали за Урал и далее в Удмуртию. Почти все вещи, что тогда составляло хозяйство, осталось в доме. С собой успели взять только документы и детей: однажды в дом пришел предсельсовета и дал 20 минут на сборы.
"Хорошо помню, как покидали деревню. Перед посадкой в машину у мамы на руках братишка, и я за подол держалась. По некоторым сведениям, наш поезд - с гражданским населением - был последним, который сумел вывезти людей из замыкающегося блокадного кольца. Путь на Урал длился почти месяц. В товарных вагонах ехали впроголодь..." .


Копия справки, из Удмуртии о том, что Хилма Хейстонен работала в колхозе за трудодни
с 1 ноября 1941 года по 1 августа 1945 года, и адрес проживания деревня Сулвай.

О жизни эвакуированных в д. Сулвай Вавожского района есть свидетельства очевидцев: "Хейстонен Семён починял обувь жителям деревни Сулвай и окрестных деревень". В Удмуртии вынужденных переселенцев встретили сначала настороженно, поскольку у них было представление о финнах, что у каждого из них нож...
"Но народ оказался к нам очень доброжелательный", - пишет уже дочь Хилмы Хейстонен - Виола Хейстонен, уроженка деревни Ойналово Парголовского района Ленинградской области. - Мы, Хейстонены, 12 человек, жили в одном большом доме, хозяева которых были раскулачены, но в сенях была из досок сделана перегородка, за которой кто-то жил, и когда мой маленький братишка родившийся в ночь на 22 июня 1941 года Толя-Анатолий (к сожалению, погиб в 33 года в дтп) плакал, то через перегородку маме кто-то передавал немножко молока для младенца...". После окончания войны радовались, что вернёмся в свой дом... но, с прибытием поезда на станцию Пери, нам не разрешили разгружаться и жить в своих краях... Да и как? От деревни остался один пепел...

 


Почти вся большая родня вокруг Семёна Хейстонен (в центре), переселенцами после войны
в Псковской области в деревне Игомель.

Вскоре всю семью отвезли в Волосово Ленинградской области, и работу определили в совхозе Сумино. Но через некоторое время поступило новое распоряжение - грузиться в вагоны на станции Волосово, и затем нас отвезли в Эстонию - на лесозаготовки. Примерно через полтора года снова распоряжение: перебраться из Эстонии в Псковскую область, и опять на лесозаготовки. Так перемещались с места на место по мере того, как лес вырубался.

В основном, лес валили женщины, мужчины перевозили лес на переработку в пилорамы...
Многое забылось, но детство и родной дом, полный жизни и близких людей, часто вспоминается при встречах (правозащитница, педагог, отдавший советской школе несколько лет, блоггер, автор "Радио Виола", сегодня - гражданка Финляндии Виола Хейстонен почти ежедневно навещает маму Хилму); 100-летняя Хильма Семёновна просит отвести её в Арвила, в дом с небольшой усадьбой, где она родилась и провела счастливое детство. Но Арвила уже не существует.

Зато 100 лет существует Хилма Хейстонен с ее историей и памятью, трудившейся в России и СССР большую часть своей жизни; она сама по себе сегодня является величайшей ценностью.

А. Кашкаров


  

Печать / Print

  Ваш комментарий:
 

имя

e-mail


сообщение


 

код безопасности   Обновить
Введите код с картинки: